Сильвер стоял на опушке и смотрел на тропинку, ведущую вглубь леса. Там, если верить рассказам Лины, протекал самый удивительный ручей на свете — ручей, который менял цвет в зависимости от настроения того, кто в него смотрит.
«Если тебе грустно, он становится нежно-голубым и журчит так ласково, что хочется улыбнуться», — говорила Лина. — «А если радостно — вспыхивает золотым и оранжевым, как рассвет!»
Сильвер очень хотел это увидеть. С тех пор как он подружился с Линой и Майей, мир вокруг стал казаться ему не таким пугающим. Может быть, ручей почувствует это и покажет ему что-нибудь красивое?
Единорог глубоко вздохнул и зашагал по тропинке.
Лес вокруг был полон звуков: шелестели листья, перекликались птицы, где-то вдалеке стучал дятел. Сильвер шёл всё увереннее — он уже начинал узнавать эти места. Вон там, за поваленным деревом, растут те самые трёхцветные цветы, о которых рассказывали Лина и Майя. А вон там...
Ручей.
Сильвер замер на берегу и склонил голову набок.
Вода журчала. Прозрачная, чистая, самая обычная вода, сбегающая по камушкам. Солнечные лучи пробивались сквозь листву и рисовали на поверхности яркие пятна, но это было просто солнце, ничего больше. Никаких цветов настроения. Никакого волшебства.
Сильвер подождал. Может, нужно время?
Он попробовал подумать о чём-нибудь радостном — о том, как Майя смеётся, когда у неё получается новое заклинание, о том, как Лина читает вслух интересные книжки. Ручей продолжал течь, равнодушный и прозрачный.
Единорог почувствовал, как что-то неприятно сжалось в груди.
Они обманули его. Придумали сказку для глупого, доверчивого единорога из Туманной Долины, который всему верит. Наверное, сейчас сидят и смеются...
Сильвер развернулся и быстро зашагал прочь — искать своих «подруг».
Лина и Майя сидели во дворе школы. Лина читала учебник по травоведению, а Майя пыталась заставить одуванчик летать по кругу вместо того, чтобы просто разлетаться пушинками.
— Почти! — воскликнула она, когда пушинки выстроились в спираль и тут же рассыпались. — Ещё чуть-чуть и...
— Сильвер? — Лина подняла голову от книги.
Единорог шёл к ним через двор, и что-то в его походке было не так. Обычно он двигался осторожно, будто извиняясь за то, что занимает место. Сейчас он почти топал.
— Я был у ручья, — сказал Сильвер, остановившись перед ними. Его голос звучал непривычно — сухо и обиженно. — У того самого, который «меняет цвета».
Майя вскочила на ноги:
— Ой, здорово! И какой он был? Ты же радовался, наверное, — значит, золотой?
— Никакой.
Лина моргнула:
— В смысле?
— В прямом. — Сильвер дёрнул ухом. — Самый обычный ручей. Вода, камни, ничего особенного. Можете больше не притворяться.
Подруги переглянулись.
— Сильвер, — Лина медленно отложила книгу, — мы не притворяемся. Я сто раз видела, как он меняет цвет. Майя тоже.
— Один раз он стал розовым, потому что я влюбилась в пирожные с земляникой из школьной столовой! — добавила Майя.
Сильвер посмотрел на них долгим взглядом. В глазах у девочек не было ни тени насмешки — только растерянность и тревога.
— Вы... правда не шутите?
— Пошли. — Лина решительно встала. — Прямо сейчас. Покажешь, где именно ты смотрел.
Они стояли втроём на берегу ручья. Вода журчала всё так же безразлично, прозрачно поблёскивая на солнце.
— Это здесь, — сказала Лина тихо. — Я узнаю этот камень, похожий на лягушку. Но...
Майя присела на корточки и опустила ладонь в воду.
— Холодная, — сообщила она. — И всё. Раньше она была... такой. Живой.
Откликалась.
— Что-то случилось, — Лина нахмурилась. — Ручей не мог просто взять и перестать быть волшебным. Магия так не работает.
— А как она работает? — спросил Сильвер. Обида уже прошла, но теперь вместо неё появилось беспокойство.
— Не знаю. — Лина покачала головой. — Но знаю, кто может знать.
Старый Дуб рос на холме в самом сердце леса. Его ствол был таким широким, что десять учеников, взявшись за руки, не смогли бы его обхватить. А в дупле, высоко над землёй, горел тёплый свет свечи.
— Может, не надо? — прошептал Сильвер, глядя вверх. — Говорят, Мудрая Сова не любит, когда её беспокоят...
— Это важно, — твёрдо сказала Лина и постучала по коре.
Некоторое время ничего не происходило. Потом в дупле что-то зашуршало, и низкий, чуть скрипучий голос произнёс:
— Кто там ещё? Если вы опять потеряли мяч и думаете, что он у меня на ветках — его там нет, я проверяла трижды на прошлой неделе!
— Госпожа Сова! — крикнула Лина. — Это не про мяч! Ручей перестал менять цвет!
Пауза.
Потом из дупла высунулась большая круглая голова с огромными жёлтыми глазами. Перья у Совы были серебристо-серые, кое-где топорщились, будто она только что оторвалась от чтения и забыла их пригладить. На носу — вернее, на клюве — каким-то чудом держались крошечные очки.
— Перестал менять цвет? — переспросила Сова. — Вот это уже серьёзно.
Поднимайтесь.
Лина и Майя переглянулись — как подняться на такую высоту? Но Сова взмахнула крылом, и старая верёвочная лестница с тихим шорохом размоталась вниз.
Сильвер остался ждать у подножия дуба — в дупло он бы точно не поместился.
Но Сова, заметив его, моргнула:
— А ты подойди ближе к стволу, единорог. Я буду говорить громко.
Внутри дупла оказалось на удивление просторно — магия, не иначе. Повсюду громоздились стопки книг: на полках, на полу, на маленьком столике, даже на подоконнике круглого окошка. Пахло старой бумагой, воском и почему-то мятой.
— Так, так, — Сова сняла очки, протёрла их о перья и снова надела. — Ручей, значит. Давно я о нём не думала. Садитесь куда-нибудь, только книги не помните.
Майя осторожно переложила стопку томов с табуретки и села. Лина устроилась на краешке сундука.
— Вы знаете, почему ручей волшебный? — спросила Лина.
— Знаю, знаю. — Сова прикрыла глаза, будто вспоминая что-то очень далёкое.
— Это старая история. Очень старая. Когда меня ещё на свете не было, а мою бабушку только-только учили летать.
Она помолчала, потом заговорила снова — медленнее, тише:
— В те времена в этом лесу жили единороги.
Снизу, от ствола, донеслось удивлённое «Что?!».
— Да-да, — Сова кивнула в сторону окошка. — Целое стадо. Они жили здесь много поколений. Но потом что-то изменилось — лес стал слишком шумным, или они просто затосковали по дальним краям... Единороги решили уйти в Туманную Долину, за горы.
Лина затаила дыхание. Она знала, что Сильвер пришёл именно оттуда.
— Но они любили этот лес, — продолжала Сова. — И хотели оставить здесь частичку себя. Свой дар. Поэтому перед уходом самые старшие единороги собрались у ручья и произнесли древнее заклинание. Они вложили в воду немного своей магии — той самой, которая позволяет единорогам чувствовать чужие эмоции и откликаться на них. С тех пор ручей стал зеркалом настроения. Волшебным подарком от тех, кто ушёл.
В дупле стало очень тихо.
— Но если магия единорогов... — начала Лина.
— ...то может, её нужно обновить? — закончила Сова и посмотрела в окошко, туда, где внизу стоял Сильвер. — Вот только я не знаю, как именно звучало то заклинание. Это было так давно.
— Но оно должно быть где-то записано! — воскликнула Майя. — В какой-нибудь старой книге!
Сова развела крыльями, едва не смахнув стопку справочников:
— Может, и записано. Но у меня его нет. Я собираю книги о травах, о погоде, о звёздах. А вот древняя магия единорогов... — она задумалась. — Попробуйте в школьной библиотеке. Там есть архив. Очень старый, очень пыльный. Туда даже библиотекарь заглядывает не каждый год.
Школьная библиотека после уроков была почти пустой. Только в дальнем углу какой-то старшеклассник сонно листал учебник, готовясь к экзамену.
— Архив в подвале, — прошептала Лина. — Я один раз туда спускалась, когда искала книгу про лунные циклы. Там темно и пахнет как в дупле у Совы, только ещё старее.
Они спустились по скрипучей лестнице. Майя щёлкнула пальцами, и на её ладони зажёгся маленький огонёк — этому заклинанию их научили ещё в первом классе.
Полки уходили в темноту, уставленные толстыми томами в потрескавшихся переплётах. Названия на корешках едва читались: «Свойства туманов северных болот», «Переговоры с речными духами: практическое руководство», «Каталог съедобных теней»...
— Ищем что-то про единорогов, — сказала Лина, проводя пальцем по корешкам. — Или про древние ритуалы.
Они искали долго. Майя чихала от пыли. Огонёк на её ладони начал мерцать от усталости.
И тогда Лина замерла.
— Нашла, — выдохнула она.
Книга была небольшая, в бледно-лиловом переплёте, с серебряным силуэтом единорога на обложке. «Дары уходящих: обряды и заклинания странствующих народов».
Лина осторожно открыла её, перелистнула ветхие страницы... и нашла.
— «Заклинание передачи сердечной магии», — прочитала она вслух. — «Произносится тем, кто несёт в себе дар. Слова должны идти от сердца, рог — коснуться воды. Только искреннее желание помочь пробудит спящую магию».
Она посмотрела на Майю. Майя посмотрела на неё.
— Сильвер! — сказали они хором.
Единорог стоял у ручья и смотрел на страницу, которую Лина держала перед ним.
— Я не смогу, — сказал он тихо. — Это же древнее заклинание. Его читали мудрые, опытные единороги. А я...
— Может, лучше позвать моих родителей? — спросил Сильвер. — Они опытнее.
— Наверное, — сказала Лина. — Но в книге не сказано, что нужен самый опытный. Только тот, кто несёт в себе дар и искренне хочет помочь. А ты уже здесь. И этот лес теперь тоже твой.
— Просто попробуй, — добавила Майя. — Что мы теряем?
Сильвер вздохнул, склонился к книге и начал читать:
— «Свет луны и звёзд сиянье, пусть вода хранит... хранит...» — он сбился, потому что буквы вдруг расплылись перед глазами. — «...хранит дыханье»?
Нет, «желанье»... «Сердца дар, как нить...» — Сильвер замолчал и отступил назад. — Я не могу. Я слишком волнуюсь. Все слова путаются.
— Ничего, — сказала Лина мягко. — Давай ещё раз. Не спеши.
Сильвер закрыл глаза. Открыл. Сосредоточился изо всех сил.
— «Свет луны и звёзд сиянье, пусть вода хранит желанье. Сердца дар, как нить живая, пусть течёт, не иссякая».
Он произнёс каждое слово чётко, правильно, старательно. Потом наклонился и коснулся рогом воды.
Ничего не произошло.
Ручей тёк как прежде — прозрачный и равнодушный.
— Не работает, — Сильвер опустил голову. — Я что-то делаю не так.
Майя вдруг шагнула вперёд и положила руку ему на шею.
— Сильвер, — сказала она, — помнишь, как ты сделал лоскуток радужным?
Для Розы?
Единорог моргнул:
— Помню. Но я тогда не говорил никаких заклинаний.
— Вот именно! — Майя улыбнулась. — Ты вообще не думал о словах. Ты просто хотел помочь. По-настоящему, от сердца. Ты чувствовал теплоту и спокойствие. Помнишь?
Сильвер помнил. Он помнил, как Лина и Майя верили в него, когда он сам в себя не верил. Как ткань вдруг вспыхнула всеми цветами радуги от одного его прикосновения.
— Слова — это просто слова, — тихо сказала Лина. — Но ты должен по-настоящему захотеть. Не стараться. Не бояться ошибиться. Просто — захотеть помочь.
Сильвер посмотрел на ручей. На обычную, прозрачную воду, которая когда-то была волшебной. Которая радовала всех, кто приходил сюда. Которая была подарком от его далёких предков — единорогов, которые любили этот лес так сильно, что оставили ему часть своего сердца.
Он подумал о Лине, которая рассказывала ему про этот ручей с такой любовью.
О Майе, которая видела его розовым от счастья.
Обо всех, кто ещё придёт сюда — грустный или радостный — и увидит в воде отражение своей души.
Сильвер закрыл глаза и тихо, почти шёпотом, произнёс заклинание. Не стараясь. Не боясь. Просто желая — всем сердцем — чтобы ручей снова стал таким, каким должен быть.
Его рог коснулся воды.
И ручей вспыхнул.
Сначала — нежно-голубым, как весеннее небо. Потом — золотым, как солнечный луч. Потом — всеми цветами сразу, переливаясь и сверкая, словно жидкая радуга бежала по камням.
— Ух ты... — выдохнула Майя.
Сильвер открыл глаза и замер.
Ручей сиял. Ярче, чем раньше, ярче, чем в рассказах Лины. Он словно радовался, что снова стал собой.
— Ты сделал это, — сказала Лина, и в её голосе было столько гордости, что Сильвер почувствовал, как у него теплеет в груди.
— Мы сделали, — поправил он тихо. — Я бы не смог без вас.
Майя рассмеялась и обняла его за шею. Лина положила руку ему на гриву.
А ручей продолжал сиять, унося свой новый свет вглубь Волшебного леса — туда, где его так долго ждали.
Они сидели на берегу, пока солнце не начало садиться. Вода переливалась мягким золотисто-розовым — цветом спокойного, тихого счастья.
— Пора возвращаться, — сказала наконец Лина, но не двинулась с места.
Майя задумчиво смотрела на воду.
— Лина, — сказала она вдруг, — а тебе не кажется странным?
— Что именно?
— Ну... — Майя поболтала ногой в воде, и вокруг её щиколотки заплясали оранжевые искорки. — Сначала грибы-светлячки перестали светиться.
Помнишь? Теперь ручей забыл свои цвета. Хорошо, что мы это исправили, но...
Она не договорила.
Лина медленно кивнула. Она тоже об этом думала — всю дорогу от библиотеки.
— Два раза — это может быть совпадение, — сказала она, но голос прозвучал не очень уверенно.
— А если не совпадение? — тихо спросил Сильвер.
Они переглянулись. Ручей журчал у их ног, весёлый и яркий, но где-то в глубине леса, казалось, притаилась тень непонятной тревоги.
— Если что-то ещё случится... — начала Лина.
— ...мы будем знать, что это не просто так, — закончила Майя.
Сильвер посмотрел в сторону тёмных деревьев на другом берегу.
— Что-то происходит в лесу, — сказал он. — Что-то, чего мы пока не понимаем.
Никто ему не возразил.
