Чернышка. Стражница снов

СЦЕНА ПЕРВАЯ. СЕКРЕТ ЧЕРНЫШКИ

Когда в комнате гасили свет и Аня укрывалась одеялом до самого носа, все думали, что Чернышка просто лежит рядом. Мягкая, тёплая, чёрная как ночь игрушечная кошка с жёлтыми вышитыми кружочками вместо глаз.

Но у Чернышки был секрет.

Пока Аня дышала ровно и спокойно, пока ресницы её переставали дрожать и личико разглаживалось — жёлтые кружочки начинали светиться. Чуть-чуть. Как два маленьких фонарика в темноте. Живые.

Она сидела и ждала. Смотрела на девочку. Прислушивалась к темноте.

Потому что Чернышка знала: её работа начиналась именно тогда, когда все остальные заканчивали свою.

Каждую ночь она должна была войти в страну снов — и проследить, чтобы Ане там было хорошо. Тепло. Спокойно. Без страшного.

Это звучало просто.

Это совсем не было просто.

Потому что Чернышка, если говорить честно, была трусихой. Самой настоящей. Она боялась резких звуков. Боялась незнакомых теней. Боялась того, что может оказаться за поворотом. Каждый раз, когда она собиралась войти в страну снов, у неё в животе что-то сжималось — холодный, неприятный комочек страха.

Но она всё равно входила.

Потому что там была Аня.

СЦЕНА ВТОРАЯ. СТРАНА СНОВ

Войти в страну снов было несложно, если знать как. Нужно было закрыть глаза, три раза глубоко вдохнуть запах Аниных волос — чуть-чуть молочный, чуть-чуть солнечный — и шагнуть.

Просто шагнуть — и оказаться там.

Страна снов была похожа на ночной город. Только всё здесь было немного не так. Дома стояли выше обычного — некоторые терялись в облаках. Улицы изгибались плавными дугами и иногда уходили прямо вверх, к звёздам. Фонари горели разными цветами: один синий, рядом оранжевый, чуть дальше — бледно-розовый, будто внутри каждого спала маленькая зорька.

Пахло здесь по-особенному. Немного корицей. Немного дождём. И ещё чем-то тёплым и сладким, чему Чернышка так и не придумала названия.

Красиво.

И немного тревожно.

Чернышка шла по знакомой улице, держась ближе к стенам. Хвост она на всякий случай поджимала — не от стыда, а просто чтобы лишний раз не мелькать. Сегодня что-то было не так.

Обычно в стране снов было тихо и мирно. Сны скользили мимо, как большие прозрачные мыльные пузыри: в каждом — своя картинка, свой голос, своя история. Но сегодня пузыри плыли быстро, беспокойно, то и дело сталкиваясь друг с другом. И воздух был какой-то плотный. Напряжённый.

— Не нравится мне это, — тихо сказала Чернышка сама себе.

И именно в этот момент из-за угла вышел Старый Серый.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ. СТАРЫЙ СЕРЫЙ

Старый Серый был огромным. Вдвое больше обычного кота, серый как дым, с задумчивым взглядом цвета осеннего неба. Он жил в стране снов давно — так давно, что никто уже не помнил, откуда он взялся. Он знал здесь каждую улицу, каждый переулок, каждый фонарь.

Чернышка его немного побаивалась.

Но сегодня она обрадовалась.

— А, Стражница, — сказал он. Голос у него был низкий, чуть хрипловатый, как звук старого граммофона. — Вовремя пришла. Сегодня неспокойно.

— Я вижу, — сказала Чернышка. — Что случилось?

— Тени пришли раньше обычного, — ответил Старый Серый. — И их много. Идут прямо к снам твоей девочки.

Чернышка почувствовала, как холодный комочек в животе стал чуть больше.

— Откуда ты знаешь, к чьим снам?

— Знаю, — только и сказал он. И кивнул куда-то в сторону широкой улицы, уходящей в темноту. — Иди туда. Не медли.

— А ты? — спросила Чернышка.

Старый Серый посмотрел на неё долго. Потом отвернулся.

— Это не моя работа, — сказал он тихо. — Это твоя.

И исчез в переулке.

Чернышка постояла секунду. Потом расправила плечи — насколько это возможно, когда ты кошка, — и пошла туда, куда он указал.

СЦЕНА ЧЕТВЁРТАЯ. ТЕНИ

Аниных снов было видно издалека. Они плыли в воздухе большим тёплым облаком — золотисто-розовым, светящимся изнутри. Где-то там смеялась Аня, бежала по лугу, собирала что-то в траве. Хороший сон. Тёплый.

А вокруг него, по краям — клубились Тени.

Они были разные. Одни большие, медленные, похожие на тучи. Другие маленькие и юркие, снующие туда-сюда, как беспокойные мышки. Все они были тёмными — не страшно-тёмными, не злобными, но какими-то пустыми. Будто внутри у них ничего не было.

И они шептали.

Тихо, на одной ноте, почти неслышно — но Чернышка слышала.

«А вдруг завтра будет что-то плохое... А вдруг темно и никого нет рядом... А вдруг страшный сон... А вдруг, а вдруг, а вдруг...»

От этого шёпота золотисто-розовое облако начинало темнеть по краям. Совсем чуть-чуть. Но Чернышка видела.

Она остановилась.

Ноги стали как вата. Сердце забилось быстро-быстро, как маленький барабан. В голове крутилась одна мысль: их много, а я одна, и я боюсь, и, может быть, они уйдут сами?

Тени не уходили. Они становились гуще.

Чернышка посмотрела на облако Аниного сна.

Там, в глубине, маленькая девочка смеялась — запрокинув голову, как она умела смеяться только во сне, когда ничего не стесняется и ничего не боится. Смеялась, не зная, что по краям её сна уже ползут тёмные клочья.

И что-то случилось с Чернышкой.

Страх никуда не делся. Он остался — холодный, неприятный, настоящий. Но рядом с ним появилось что-то другое. Что-то тёплое и твёрдое, как камень, нагретый солнцем.

Это моя девочка.

Чернышка сделала шаг вперёд.

СЦЕНА ПЯТАЯ. ПРОСТО ОСТАТЬСЯ

Она шла медленно. Шёрстка встала дыбом сама собой. Хвост был поджат — но ноги шли. Одна лапа, другая, ещё одна.

Тени заметили её.

Они не бросились. Они просто повернулись — все разом, как будто почувствовали. И стали смотреть.

Чернышка дошла до самого края — туда, где заканчивался свет Аниного сна и начинались тёмные клочья. Встала. И тоже посмотрела.

Тишина.

Тени шептали что-то — но тише. Как будто не знали, что делать дальше.

— Мне страшно, — сказала Чернышка вслух. Голос у неё немного дрожал, и она не стала делать вид, что это не так. — По-настоящему страшно. Но я здесь. И я никуда не уйду.

Тени потоптались.

Зашептались между собой — невнятно, как ветер в листьях.

И тут Чернышка заметила кое-что странное. Среди больших тёмных клубов — одна маленькая тень, не больше котёнка. Она не шептала. Она просто смотрела на Чернышку. Большими, почти круглыми... чем-то. Не глазами — просто двумя светлыми пятнышками в темноте.

Смотрела — с любопытством.

Чернышка смотрела на неё. Маленькая тень смотрела на Чернышку. Секунду. Две. Три.

Потом большие тени начали медленно расходиться. Неохотно, будто им было лень, — но расходились. Клубились, рассыпались, уплывали в стороны.

Маленькая тень задержалась дольше всех. Потом тоже растворилась — но медленно, оглядываясь. Будто хотела запомнить.

Чернышка выдохнула.

Золотисто-розовое облако снова светилось ровно и спокойно. Аня продолжала смеяться — она ничего не заметила. Ей было хорошо.

СЦЕНА ШЕСТАЯ. ДОМОЙ

Когда стало тихо, Чернышка долго ещё стояла и слушала. Ветер гонял по улицам страны снов лёгкие облачка. Фонари тихо гудели. Пахло корицей и дождём.

Потом она пошла обратно.

На знакомом перекрёстке, под синим фонарём, сидел Старый Серый. Он делал вид, что смотрит куда-то в сторону и вообще ни при чём.

— Я справилась, — сказала Чернышка.

— Я знаю, — ответил он, не оборачиваясь.

— Там была маленькая тень, — сказала Чернышка. — Она не шептала. Она просто смотрела.

Старый Серый наконец повернул голову. Посмотрел на неё своим задумчивым взглядом. Помолчал.

— Бывает, — сказал он наконец. — Не все тени одинаковые.

И больше ничего не добавил.

Чернышка хотела спросить ещё что-нибудь, но Старый Серый уже смотрел в другую сторону — и было понятно, что разговор закончен.

Она пошла домой.

СЦЕНА ПОСЛЕДНЯЯ. НА ПОДУШКЕ

Возвращаться было легко — нужно только вспомнить тот запах, молочный и солнечный, и шагнуть обратно.

Комната была тёмная и тихая. За окном чуть серело небо — где-то далеко, на самом краю, ночь начинала отступать.

Аня спала.

Лицо у неё было спокойное-спокойное. Ресницы не дрожали. Губы были чуть-чуть приоткрыты, и дыхание было ровным, медленным, совсем безмятежным. Где-то там, в глубине её сна, она всё ещё бежала по своему лугу и смеялась.

Чернышка смотрела на неё.

Холодный комочек в животе — тот самый, страшный — растворился. Его больше не было. Вместо него было что-то тёплое и тихое, как огонёк свечи в закрытой комнате.

Она сделала своё дело.

Чернышка осторожно забралась на подушку — рядом с Аней, совсем близко. Свернулась клубочком. Жёлтые кружочки-глаза медленно-медленно погасли.

Снаружи снова стало тихо. Только где-то далеко пела одна птица — самая нетерпеливая, не дождавшаяся утра.

Они спали рядом — девочка и кошка. Обе тёплые. Обе спокойные.

И если бы вы заглянули в эту комнату, вы бы увидели просто: девочка под одеялом, и мягкая чёрная игрушка у неё на подушке.

Никакого секрета.

Почти.

— конец —